|
|
|
8 Февраля 2007
Газета «Культура»
«Свои» в Старом и Новом Свете
Новая экспозиция в галерее «Наши художники»
Коллекционер и галерист по-своему видят историю искусства, нежели искусствовед. Не то чтобы их история как-то кардинально отличалась от той, которой присягают на университетских или академических кафедрах. Нет в принципе все то же самое, с той лишь разницей, что частного собирателя нередко привлекает то, что в высшей школе обычно убирается в примечания и сноски или вообще пока обходится вниманием – тот или иной факт художественной жизни, какой-либо ее персонаж. С другой стороны, высвеченные интересом коллекционера подобные маргинальные или полузабытые явления, случается, меняют свой ранг и поднимаются из подвалов примечаний в основной текст истории искусства. Не надо далеко ходить за примерами – ведь не так уж давно работы нонконформистов да и иных мастеров классического авангарда заняли места на стендах наших музеев и в толстых монографиях. Не в последнюю очередь этим мы обязаны энтузиастам-коллекционерам. И надо заметить, что свод этих художников XX века все время и расширяется, и уточняется.
Галерея «Наши художники» занимается пополнением той главы истории искусства, которую можно было бы назвать «Русские парижане» или вообще «Русское зарубежье? Собственно говоря, потому в ее названии – это самое «Наши» Уже несколько лет галерея делает выставки русских художников, чью биографию и творчество делят между собой, с одной стороны – Москва и Петербург (где они учились и начинали), с другой – Париж, Берлин и в целом Запад (где они полностью раскрылись). Некоторые разделы этой главы были прописаны достаточно подробно, как, скажем, творчество действительно по-французски импрессионистического Николая Тархова. Другие экспозиции вообще можно считать первыми публикациями на Родине. Как, например, выставка Маревны (Марии Воробьевой-Стебельской), музы и мученицы Диего Риверы и Хаима Сутина, а также ле-тописательницы русско-французского Монпарнаса, расцветившей свои воспоминания о богеме декоративной пуанталью. Ретроспективу же Павла Челищева, столь же неуемного странника по Старому и Новому Свету, как и мистика, и визионера (некоторые видят в нем в том числе сюрреалиста), можно считать таким фундаментальным примечанием, без которого трудно понять его единственное хранящееся в Третьяковке панно «Феномены».
Нынешнюю выставку галерея задумала как своеобразные очерки или дайджест, в котором широкие пассажи напоминают о прошлых персоналиях, а некоторые строки лишь анонсируют предполагаемые последующие показы. К примеру, . Мастер чеканной «новой вещественности», которую он освоил непосредственно в Германии, Загреков стал ее почти единственным русским «носителем». В отличие от своего стилистического vis-a-vis Александра Дейнеки, учившегося немецкому на привозных выставках, у «Наших» Загреков показан в новом свете – как сильный пейзажист, экспрессионист, которого, вероятно, будут делить между собой немецкая и русская школы. Понятно, что разделу не подлежит Николай Фешин, хотя на вторую половину его творческого наследия могут претендовать и американцы. Эмигрировав в США, ученик Репина стал преподавать в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, а в паузах – писать неспокойных обитателей Нью-Мексико. С каким опытом приехал в Новый Свет этот виртуоз кисти, демонстрирует приобретенный на одном из американских аукционов «Портрет девочки» специально незаконченный, чтобы не замучить свежесть и мастерство.
Новые «русские парижане» то есть художники-нонконформисты, либо эмигрировавшие, либо как бы сами себя командировавшие во Францию до и после «перестройки» – Эдуард Штейнберг, Владимир Янкилевский, Эрик Булатов и Олег Целков, – пока завершают эту главу. Отнюдь не ученики, а уже сложившиеся мастера, они приехали в Париж не для того чтобы подпасть под его обаяние, но, скорее, чтобы обаять местных маршалов. И это им в полной мере удалось: произведения бывших «неофициальных» теперь желанны, но дороги. Как кажется, «Нашим художникам; обладающим и их показательными работами, все-таки ближе нетипичные веши. И в этом сказывается вкус частного коллекционера и его видение искусства. Одно из таких произведений – «Портрет Василия Ситникова», написанный молодым Булатовым в 1959 году, по которому не всякий опознает мастера концептуальной картины. Скорее напрашивается сравнение с русским «первопарижанином» неистовым Хаимом Сутиным, В любом случае это довольно интересное примечание.
|
|
